Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Город (список заголовков)
01:47 

"Когда ты начинаешь всматриваться в бездну, у тебя чай остывает" (с)
Я как заслуженный слоупок обо всем узнаю последней.
Оказывается, в Петербурге Ленинграде еще до всех этих ваших интернетов был настоящий чат. Назывался Эфир. И люди там вот прям общались, знакомились, у них были встречи с развиртуализациями, кто-то подружился и даже поженился. И кто-то утверждает, что эта фишка работала даже в 99-00 годах.
Это не какая-то вам Кроватка, это олдскульнее и ваще хардкор.

"В 1976 году, на герценовском узле, произошел пожар, в котором выгорел зал с декадно-шаговыми коммутаторами, в следствии которого, "лапки" шаговых искателей, застыли в положении в котором находились в тот момент, когда отключилась подача энергии, тем самым оставив произвольные линии замкнутыми. Т.к. выгорела только часть зала, а на узле связи этих залов много, естественно, станция продолжила работу в обычном режиме. Но из за замерших искателей в следствии аварии, появилось "поле" в котором все абоненты слышали друг друга, стоило им покрутить диск в последовательности 210 остальные четыре цифры, не имели значения".

Прям напрашивается мем про Карла, да?

@темы: Город

07:54 

блошиный рынок на Удельной. 2008

"Когда ты начинаешь всматриваться в бездну, у тебя чай остывает" (с)

@темы: Город

19:05 

"Когда ты начинаешь всматриваться в бездну, у тебя чай остывает" (с)
В тысячный раз думаю, почему камни в этом городе мне дороже людей, и не могу понять...

@темы: Город

URL
03:21 

город. фото. глупости. не только глупости (дополнено)

"Когда ты начинаешь всматриваться в бездну, у тебя чай остывает" (с)
Философские, романтичные, печальные, чудные, смешные, случайные отвратительного качества фотографии моего (а, может, и не только) города.





Еще чужое о снеге с ЖЖ, не смешное, но показательное: раз, два.
запись создана: 11.01.2010 в 03:13

@темы: Город

13:36 

"Ливнем по листьям хлещет двадцать седьмое мая..."

"Когда ты начинаешь всматриваться в бездну, у тебя чай остывает" (с)

@темы: Город, Саша

18:49 

ассоциации - 1. от Ameko

"Когда ты начинаешь всматриваться в бездну, у тебя чай остывает" (с)
Ниже я расскажу немного об ассоциациях, которые вызываю у Ameko. А потом будет еще вторая часть, но только немного позже.
Если вам интересно, вы можете спросить меня о моих ассоциациях в связи с вашим образом. Либо можете высказать какие-то свои ассоциации, которые я раскрою в следующих постах. И то и другое в количестве от 1 до 10.


виниловые пластинки


Это такие специфические вещи, родом из моего детства. Сейчас дети не слушают их, разумеется, да и взрослые-то только в исключительных случаях жалуют, подростки еще увлекаются ими как некими эстетическими объектами. Но я-то помню те «стародавние» времена, когда и проигрыватель был далеко не у каждого, а так чтобы целая гора детских пластинок, так я и вовсе никого кроме нашей семьи не знаю. У всех было по десять-двадцать пластинок со сказками-песенками, а у меня не меньше сотни – преогромная стопка: «Маша и Витя в стране диких гитар» (точное название выскочило из памяти), «Голубой щенок», «Чебурашка» и прочие-прочие сокровища, под звучание которых я в одиночку разыгрывала в своей комнате спектакли.
Куда все делось? У нас на даче есть старый дядин проигрыватель и несколько пластинок, в том числе Пинк Флойд и Аквариум, все рабочее, все играет. Наш и на моей памяти работал кое-как, наверное, родители его выбросили…
Словом, виниловые пластинки для меня – это не просто эстетика и выпендронство, а самая что ни на есть личная история.


городские фонари


Помните, как писал Мандельштам? «Рыбий жир ленинградских речных фонарей…». Не говоря о том, что все стихотворение – шедевр, скажу просто, что эта строчка с хирургической точностью описывает мое восприятие городских фонарей. Если окна Города – это практически его глаза, то фонари – свободные нервные окончания…


окна


Со мной иногда случаются переклины и перекосы. Например, я могу целый год собирать написанные подростками рассказы про ангелов, а потом разом взять – и удалить все мимо корзины, потому что становится невыносимо от всего этого.
Какое-то время я постоянно фотографировала окна. Нет, не как одержимая, но все равно больше, чем положено приличному человеку. Сейчас эти карточки затерялись среди прочих, и их количество кажется не таким огромным. Или же это оно тогда мнилось нереально большим? Или я не нажимала кнопку всякий раз, когда ловила окно в прицел объектива?


дети


Дети – это, разумеется, единственное, ради чего всегда стоит жить, даже если жить больше незачем, но рожать их сейчас бессмысленно, потому что самим им жить уже будет не просто незачем, а еще никак и негде. Очень печально, и, надеюсь, это просто нытье стареющего где-то внутри человека - маленький червячок, добравшийся до потенциального огрызка, который модно называть «стержнем» - но мне все страшнее за будущее наших детей. Дети очень любят играть на помойках, и у наших проблемы с поисками свалок будут единственным видом проблем, которых не будет вообще.
Я люблю детей, хотя добрая часть из них – вредные жестокие клопы. Я люблю детей, потому что их еще можно исправить, если вдруг что-то идет вкривь. Я люблю детей, потому что они совершенно не такие, как взрослые – и физиологически, и психологически, и социально – и я сама когда-то была совершенно другой. Я люблю детей за богатство их мира, за честность, за чувство юмора, за аграмматизмы речи, за то, какими они получаются в книгах (одна из моих любимых книжных тем – патологичность и жестокость детства).
Я работаю в школе, я всегда окружена детьми, они висят на мне, кричат, смеются, прячутся, поют, ноют, бегают, хамят, отказываются работать, проверяют пределы терпения, врут, теряют дневники и карандаши, целуются, дерутся, толкаются, секретничают…
Научившись мыслить в рамках этого пестрого мира, в котором все серьезно и все несерьезно, начинаешь представлять себе заводы и офисы чем-то вроде Средиземья или жизни на Марсе, какой-то иной альтернативной реальностью.
Не люблю подростков, детей – люблю.


письма


Некогда они были единственной возможностью честного общения. Я переписывалась с несколькими людьми, и этих эпистолярных друзей считала более близкими, чем своих реальных приятелей. С реальными приятелями было неинтересно и буднично, и заводила я их легко и кое-как: встретились, поболтали, сходили друг к другу в гости – люди-перчатки окружали меня, люди, которых нестрашно было терять. А с людьми «рукописными» все было серьезнее и болезненнее.
Я проверяла почтовый ящик каждый день и чаще всего это было впустую, но иногда мне удавалось зацепить письмо. У нас были потеряны почти все ключи от ящика, один остался только на маминой связке, поэтому я проверяла его, приподняв весь железный короб (наш ящик был самым нижним) и прощупывая рукой дно через щель в задней стенке. Если письмо приходило, я доставала его, от волнения тут же вскрывала и, если оно было недлинным, читала прямо на лестнице.
Впрочем, особенно важные письма я приносила домой, чтобы прочесть их в своей комнате: аккуратно вскрывала, читала медленно и по нескольку раз застревая на одних и тех же строчках.
Свои ответы я писала ночью или на уроках в школе. Андрей, одноклассник, все сетовал, что кому-то я пишу длинные тексты, а его всегда забываю поздравить с днем рождения, и я обещала исправиться. Андрей теперь врач, уверенный в себе, открытый, компанейский, он заметно вырос и незаметно потерялся…
Почти все письма, полученные мною, я храню. Нет только писем Музыканта, которые я когда-то сожгла. Выкинуть – это казалось нелепым, мне тяжело представить какие бы то ни было письма в помойной куче, поэтому я сожгла их в раковине и смыла огарки. Аминь.
А сейчас я пишу письма очень редко и получаю в большинстве случаев без особой радости. Я не знаю, исправимо ли это?


одиночество


Одиночество – наиболее удобная форма существования для меня, стиль жизни.
Вообще-то мне, как и любому другому типичному шизоиду, теплого человеческого общения ужасно не хватает, вот только я не совсем понимаю: а как это – близко общаться. То ли требования к откровенности и теплоте у меня неестественно высоки, и просто нельзя быть настолько близко, как мне надо, поэтому все возможные человеческие отношения автоматически признаются мною далекими, то ли желание сохранить в неприкосновенности свой внутренний мир становится преградой на пути к дружбе – но я, кажется, могу констатировать, что близкого друга таким, каким я бы хотела его видеть, у меня нет и быть не может. Я не вынесу того, чем хочу обладать.
Наиболее удобная форма общения для меня – редкие встречи. Всех людей, которых я люблю, я вижу всего несколько раз в году, но мне вполне хватает этого. Семья – не в счет, а остальные люди, которых я вижу чаще двух раз в неделю, тут же переводятся в разряд мебели. Реальны только те, кто далеки, только так я могу сохранять к ним нежное и крепкое чувство. Желательно – недосягаемы.
Тяжело мне только в такие моменты, когда, видя в магазине хорошую редкую книгу, которая у меня уже есть, я не могу придумать, кому можно было бы ее подарить. Тогда мне становится по-настоящему страшно и животно одиноко, и я понимаю, что это отчаяние – и есть побочный эффект выбранного мной образа жизни.


тёмные сказки


Мне кажется, все сказки, которые мне нравятся, имеют налет чего-то гадкого и темного.
Хотя вообще-то надо начать с того, что я в принципе с трудом делаю различие между сказками, романами и другими историями. А мне ведь действительно сложно провести между ними границу.
Я вечно читаю какие-то мерзости, которые ни за что не буду вот так просто давать почитать своему ребенку: «Адские машины желания…» А.Картер или «Дети из камеры хранения» Рю Мураками. Все началось еще в детстве: я хорошо помню, как случайно в родительских журналах наткнулась на «Иностранную литературу» с фрагментом Босховского «Ада» на обложке. Я потом частенько ходила тайком на него смотреть, я разглядывала его часами, с ужасом, но неизменным интересом.
А теперь я переключилась на литературу, поэтому легко выношу и Елинек, и ей подобных книжных извращенцев. Я – большая поклонница Ид.

@темы: Город, с запахом типографской краски, смещенный ракурс, сорока на хвосте принесла

02:55 

до прожилок, до детских припухлых желез...

"Когда ты начинаешь всматриваться в бездну, у тебя чай остывает" (с)


В качестве анонса и просто для себя:


ЛЕНИНГРАД

Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.

Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей,

Узнавай же скорее декабрьский денек,
Где к зловещему дегтю подмешан желток.

Петербург! я еще не хочу умирать!
У тебя телефонов моих номера.

Петербург! У меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.

Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,

И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.


О. Мандельштам (декабрь 1930)

@темы: Город, чужие строчки

03:38 

лети...

"Когда ты начинаешь всматриваться в бездну, у тебя чай остывает" (с)
Я очень устала, стерлась, как ненадежная набойка на туфле, и единственное, что может вернуть меня к жизни – это долгие прогулки но малознакомым районам Города да затяжное чтение в кафе за холодной чашкой кофе.
Возможно, я передергиваю, выдавая желаемое за действительное, и на самом деле все эти действия еще больше погрузят меня в мир персональных иллюзий, в замкнутую на себе ирреальность с нелогичными законами и извращенными представлениями. Я забываю зашивать дыры на пятках колготок и блины на сковороде, я боюсь людей, потому что не могу предсказать их поведение, и я, глядя на часы, вижу, как ползет по ним минутная стрелка в то время как морщины все глубже и глубже врезаются в мою кожу.
Иногда мне кажется, что я себя исчерпала, дожила до своего дна, а на дне оказался зыбучий песок – нет – зыбучие листы книг. И кроме как утонуть в них у меня нет выхода.

А за бортом около нуля, и меня пригласили на работу в младшие классы прогимназии на «Парке Победы»: там работает Ольга, с которой мы некогда учились на одних психотерапевтических курсах, и теперь, когда у нее уволилась коллега, она хочет на замену ей кого-то знакомого. Сегодня я звонила туда, но директора не было, поэтому я буду перезванивать в понедельник.
Я, скорее всего, коли предложат, уйду туда. Главным образом из-за подвешенного состояния наших ставок, которые с наибольшей вероятностью сократят на следующий учебный год, и из-за неудобных условий, коими является отсутствие кабинета для занятий и вечное состояние девочки на побегушках, от которой требуют помощи, как от шнеца, жнеца, на дуде игреца и всемогущего гарри поттера.
А уходить-то сложно, именно в этом году я привыкла к своим коллегам, определилась с тем, на чьей я стороне и лавировать между многочисленным начальством с не менее многочисленными пожеланиями. Я привыкла к детям, к растворимому кофе на завтрак, к пыли Лермонтовского проспекта и Красноармейских улиц, к ломаному столу и отвыкла от ношения джинсов. А когда-то я сама хотела уйти, только тяжко и муторно, казалось, искать новую работу. И вот, когда Магомет поленился идти к горе, она сама пришла к Магомету и стоит у двери в самый разгар учебного года.
Для того, чтобы принять окончательное решение, я воспользовалась известным алогичным способом, я взяла «Ночи в цирке» Анджелы Картер и загадала строку и страницу, и вот что вышло:
«Как маленькие дети учатся ходить, так и мне следовало овладеть чужой стихией и не только понять, на что способны мои пернатые ручки, но и исследовать воздушную среду, которая отныне станет моим вторым домом, подобно тому как моряк должен постичь могучие течения, приливы и водовороты, все капризы, настроения и несговорчивый нрав водной стихии. Сначала я училась… у птиц».

Я испробовала новую лавочку по инет-заказу книг Лабиринт, на которую меня вывел сайт издательства «Самокат». Ассортимент там, конечно, не такой широкий, как хотелось бы, но есть масса иных плюсов.
Плюс номер один: домашняя атмосфера на сайте, который отличается от официального и холодного Озона теплыми тонами, крупными буквами и ненавязчивостью. Плюс номер два: отдельные книги, которые практически невозможно найти на книжной ярмарке или в комиссионках, стоят относительно недорого, и я заказала там и уже даже получила «Юного Роланда» и «Снежную королеву» с иллюстрациями Ерко по 241 рублю за книгу. Мне показалось, что дешевле и в хорошем состоянии я уже не найду. Плюс номер три: они отзваниваются по телефону дважды и сообщают о начале и окончании обработки заказа, и не нужно смотреть оповещения в электронной почте, если у вас, как у меня на работе, нет возможности ее проверить. Плюс номер четыре: нет платы за обработку заказа, а после превышения какой-то суммы курьерская доставка и тоже бесплатно.
Плюс номер пять: даже если вы «перебрали», не соглашайтесь на курьерскую доставку.
Потому что самое приятное – это забирать книги. Впрочем, только в том случае, если вы такой же любитель запыленных окраинных кварталов, как и я.
Пункт выдачи находится на улице Седова, недалеко от «Ломоносовской», там горбатые улицы и грязные дворы. Но не как в центре, где дворы-колодцы связаны в немыслимую сеть и молчаливо кичатся своей богемной неустроенностью. Дворы окраин привлекают некой вынужденной неухоженностью разорившегося среднего класса: с выщербленными толстыми стенами, извивающимися и заломленными под прямыми углами газовыми трубами, старыми детскими площадками и заросшими газонами. Сегодня они были особенно хороши под пасмурным небом с просветами, на холодном ветру, в колотом льду и пыли.
А прямо за пунктом выдачи огромный, неожиданный здесь водоем и промышленные дымящие трубы на дальнем берегу. Птицы и безлюдно.
А потом пешком можно дойти до книжной ярмарки…

И я вспомнила вдруг, какой красивой была недавно Фонтанка, когда посленовогодний лед уже сошел с Обводного канала, но на реке только осел вниз, уступая место талой воде. Он лежал под ней как дохлый кит, на котором покоится земля, и в стоячей воде, в самом льду отражались здания, отражались так ясно и четко, как никогда не бывает на Фонтанке.
И я стояла на мосту, смотрела, осознавала, что уже опоздала на методобъединение, но это не казалось важным. Важным было то, что я совершенно глупо опять забыла фотоаппарат…

И в довершение практически о том, с чего начала: мне очень не хватает графы «current book». Я понимаю, что это не совсем правильно, я же не могу читать и писать одновременно, но так или иначе, а я привыкла находиться головой в книге даже в перерывах между чтением. Не хватает.


@музыка: "Навалить на дверь кресло, шкаф и стол, чтобы не ушла, чтобы не ушел..." Джалилов/Измайлов

@настроение: current book: Эдит Патту "Восток"

@темы: impressions, still life, Город, мимолетность красоты, чужие строчки, школа девятого типа им. М.Ю. Лермонтова

02:10 

прекрасное

"Когда ты начинаешь всматриваться в бездну, у тебя чай остывает" (с)
А теперь, когда минимальный план по освещению событий выполнен, я могу постить все, что мне заблагорассудится.

Вот удивительные стихи Константина Арбенина, которые, разумеется, нужно слушать положенными на музыку (чем я сегодня весь вечер и занималась), но - вобщем-то - они и без музыки чудо как хороши.




@темы: Город, мимолетность красоты, чужие строчки

20:55 

футбол и стихи

"Когда ты начинаешь всматриваться в бездну, у тебя чай остывает" (с)
У меня отключился инет, а писать посты без него как-то тоскливо. То есть я понимаю, что это никак не связано, что можно, напротив, сидеть и спокойно кропать абзацы очередной записи с тем, чтобы опубликовать ее на следующий день, но все равно – настроение уже не то. И все же я попробую…



Летом я хожу на стадион
Я болею за Зенит: Зенит – чемпион!
Я сижу на скамейке в ложе Б
И играю на большой жестяной трубе…
Майк



На днях я слушала радио, и там как-то подозрительно часто гоняли песню про Зенит. И вообще, все в последнее время говорят только про Зенит. И я тогда не удержалась и спросила мужа:
- Слушай, а Зенит сейчас на каком месте?
- На первом, - сказал он, - Зенит – чемпион!
Он всегда издевается и говорит это.
- Блин! А на самом деле?
- Да на самом деле. Они вчера выиграли.
- Как?!...
Без шума, без пыли. И я подумала: да как же так? Во всегородском поклонении сине-бело-голубым раньше был определенный почти неуловимый шарм веры в аутсайдера. Необъяснимой, безапелляционной, преданной веры. А что теперь? Не будет больше шарфиков с цифрой 1984, отсылающей в год, когда мне было… короче, отсылает в год. Не будет хорошей мины при плохой игре и явных нелепых преувеличений степени заслуг любимой команды в оправданиях перед «ненашими», не будет горечи и дрожи в голосах за кружкой пива после очередного проигрыша и прочих забавных мужских ритуалов. То есть быть-то они будут, но в контексте недавней победы они уже не будут такими милыми и характерными.
Мне кажется, что это предел. Что это как свадьба в многосерийной мексиканской мелодраме, и после этой долгожданной победы единственно верным решением было бы просто взять и распустить команду. Очень был бы красивый жест и самая правильная точка, но кто меня спрашивает…
И кому интересно вообще, что футбол меня на самом деле жутко утомляет. Или раздражает – это по ситуации.



Зима застыла среди теней, завязла в сырой дремоте, я собираю в ладони дни, стараясь не растерять.
Он пишет красками на стене, мечтающей о ремонте, седое небо дрожит над ним и плачет в его тетрадь.
Аля Кудряшева


И я вот решила, что мне непременно нужна ее книга, тем более, что Житинский так настойчиво зазывал в магазинчик Геликона. Я вышла с работы и села на 62-ю маршрутку. Было холодно и пасмурно, я растирала пальцы и думала о том, что у нас в Городе есть четыре времени года: весна-осень, пекло или лето? (по ситуации), осень-весна и сумерки. И в наступающих сумерках мне как-то особенно тоскливо, особенно в момент, когда маршрутка выруливает в сторону Маринки и Площади Труда, и я вижу урывком Новую Голландию.
По осени я как-то шла мимо нее, смотрела на оставшиеся две стены с потемневшими от времени кирпичами, на знаменитую арку и на образовавшийся на месте главной городской тайны пустырь и думала, что никакая гаспромовская башня уже не покроет масштабы подобного невообразимого варварства. Новая Голландия была великолепна в своей давящей немоте, недосказанности и суровой лаконичности, а теперь вместо нее мы получим еще одну площадку для вялотекущих игр размалеванных паяцев.
Я шла, слышала гастарбайтеровские невнятные выкрики и глухой звук падающего кирпича и представляла себе этот остров нашей общей инфантой, которую все любили, говорили о ней с придыханием, восхищались ее чистотой, но никто никогда ее не видел, и вдруг ее схватили и бросили развлечения ради пьяным матросам, и каждый желающий может теперь прийти и поглазеть на нее, обнаженную и испуганную. Это все неправильно, а камни летят и летят. Через осень в зиму, и пыль попадает в глаза, выбивая слезу.
И в это время я как раз приезжаю на Васильевский остров. Он прекрасен, а воспетая Бродским, а вслед за ним и Сашей Васильевым, жаба в манжетах – это уже не про василеостровскую честь, это всего лишь наша случайная мачеха из Смольного, брезгующая сказать «здравствуйте» женщинам, ежедневно моющим ей полы.
И знаете что? Я совершенно не знаю Васильевского острова, я бываю там очень редко и всегда тороплюсь, не успевая толком рассмотреть его влажные глухие аллеи, немые подворотни и тихие ленивые улицы. Я всегда теряюсь в лаконичной геометрии линий и проспектов, нарезая свой путь не кругами, конечно, а какими-то замысловатыми зигзагами.
Вот и в тот день я шла, шла, и было холодно, и лужицы в тоненьких корках льда, мерзли руки, ветер вползал, врывался запазуху. Мне навстречу попалась девушка в черном пальто до пят с книгой Али, и я подумала: ну бывает же такое, а через минуту нырнула в подвальчик Геликона.
Там тесно и книжки по полкам, и как в импровизированном туалете посреди поля – прозаики направо, поэты налево. Продавец за компьютером курила, а я листала бесчисленные книги и вместо одной, набрала целых пять, а потом у меня закончились деньги. Зато теперь у меня на полке стоит не только Изюбрь, но еще и Ася Анистратенко (правда без Пеппилотты, что огорчает), Яшка Казанова (которую еще недавно я почти не читала и как-то не совсем воспринимала), еще одна Ольга Родионова и заодно Машенька Протасова, но эта – авансом, потому что девочка еще не расписалась в полную силу.
Так что, скорее всего, в скором будущем я буду много цитировать и кормить вас стихами.
А магазинчик на 1-й линии В.О., 28 сдаю с потрохами – мне там очень понравилось: недорого, тихо, накурено, хотя я сигаретный дым не очень люблю, но там он создает атмосферу. Я бы хотела работать в подобном месте: сидеть за компьютером, тихо пописывать тексты и продавать хорошие книги. И обязательно в очках. Да для меня это, собственно, вопрос времени, но когда они будут, я буду считать себя уже по всем статьям подготовленным продавцом книг…
А потом я опять петляла к метро: в спортивном ориентировании я бы сгинула и пропала бы без вести, но в этот раз смогла выбрать правильное направление по макдональдсовскому указателю. Ведь метро – это почти всегда один из относительно бесплатных сервисов в дополнение к основному меню…

:ps: этот текст написан большей частью полторы недели назад. За устарелость информации автор ответственности не несет)

@темы: Город, impressions, still life, с запахом типографской краски

21:46 

первые рифмы этой осени

"Когда ты начинаешь всматриваться в бездну, у тебя чай остывает" (с)
В колодцах дворов плескается небо
и тает неслышно. Холодные дни
становятся трещинами на стенах.
Растут из асфальта трамваи и пни.
Шаги по камням оглушающее громки:
долой каблуки, новый шаг – босиком.
У города начинаются ломки,
он бредит, что ветер стал сквозняком.
Ему грезятся птицы в простуженном небе
и заросли мака. Приблудный шахид
колет пятки о крошки засохшего хлеба.
В эту ночь так легко совершить суицид.
Распарывать вены ржавеющим лезвием
не сложнее, чем солнцу взглянуть в глаза.
Можно было немного помедлить, если бы
в уголке мутных окон блеснула слеза.
Но ты – нежеланный ребенок города,
ты стоишь не больше, чем палые листья –
растоптаны, брошены в грязь без сомнения –
цветные монетки, разменные жизни…
Мелодии вальса и панихиды
летят, спотыкаясь, на дым сигарет.
Но боль выцветает, как старое фото,
на пятки теней наступает рассвет.
Под утро вскрываются реки и письма,
течет молоко по камням да по небу,
по крышам домов, по ступеням, по спинам,
по теплому нёбу, по грязному снегу…
Срастаются в швы все открытые раны,
стираются сны, и на приторно чистых
белках птичьих глаз оседают туманы…
Возможно, ты жив, но возможно – лишь призрак.

2007 г.


С удивительной оперативностью по приходу дождей и холодов я взялась за дописывание старых рифмованных строчек. Результатом первых двух полноценно-осенних дней явился законченный стихотворень умеренно-депрессивного содержания, который лично мне нравится далеко не так сильно, как хотелось бы.
Впрочем, существенно не это.
Кто-то помнит, как я рассказывала, а кто-то узнает сейчас: и герои, и образы у меня в произведениях часто имеют корни в личной истории; люди становятся сюжетами, кошки – людьми, события – вещами и т.д. В результате, я сама не всегда могу разобраться в этом маскараде. Что же касается последнего стихотворения, то дописано оно было ровно в тот день, что и дочитана шестая книга ГП, и я точно знаю, как второй факт повлиял на первый. Это прелюдия.
А теперь, собственно, к делу. Я вам предлагаю угадать, какая строчка из стихотвореня напрямую в моем представлении связана с творением госпожи Роулинг. Объяснить почему – не требую, потому что это уже верх пилотажа и залезание в черепную коробку.
Приз победителю еще не придумала, но, полагаю, это можно будет осуществить совместно со счастливчиком.

@темы: стихи, Город, Поттериана: взгляд из-за шкафа

18:27 

"Когда ты начинаешь всматриваться в бездну, у тебя чай остывает" (с)
опять про Город... опять чужие стихи...



Торфяным осколком на известняке
извещает твоя тоска:
город построен был на песке,
из песка, во имя песка.

Убоясь предательской желтизны,
плюс – исконной склонности течь,
вы плеснули в стены цветные сны,
в арыки загнали речь.

Но бездомно пестует свой талант
расторопная пёсья тварь,
дует в ус одуванчиковый десант,
шьёт по краю витиеватый кант –
бесконтрольный детский словарь.

(с) Алексей Корецкий



@темы: Город, чужие строчки

14:32 

"Когда ты начинаешь всматриваться в бездну, у тебя чай остывает" (с)
Gород каk приzнак паdенья и zнак немоtы.
Приzrаk юроdstва и призма раsчёта и lени.
Броdят tрамваи по улицам, slоvnо олени,
На остановkах детёныshеj пряча в куstы.

На Павеleцkой царит kарамеlевый дух.
Ряdом с Бобуром по Таrо гадает цыgанkа.
Vетер с Невы. Громыhает конsервная банка.
Время намаzа и чая анgliйских stарух.

Капаеt, капает, капает дожdь на liцо.
– Я никоgда ниkуда не уеду оtsюда.
Sпит саньясин на ступенях, утkнуvshись в крыlьцо.
– Zdравствуйtе, батюшка. Каюсь. Я боlьше не Будdа...


(с) Анастасия Гостева




Черт тебя побери!... среди теней прошлого и невнятных бормотаний Ид, среди психиатрических терминов и неучтенных симптомов ты всего лишь мираж, и я больше не хочу чувствовать твою боль, как свою.
Ты требуешь слишком много внимания близоруких глаз, слишком много рифмованых строчек, слишком много метафорических сравнений, но лучше пусть тебя боготворят подростки и поэты. Мне же все чаще чудится один-единственный из множества сигналов на моем мобильнике, и я не могу больше ценить твои камни превыше стука человеческого сердца...

- Кому вы страшны? - сказала Алиса. (Она уже выросла до своего
обычного роста.) - Ведь вы всего-навсего колода карт!

@темы: Город, чужие строчки

10:11 

плач о пролитом молоке

"Когда ты начинаешь всматриваться в бездну, у тебя чай остывает" (с)
1.
Опытный бассейн бывшего ЦНИИ им. Крылова
Снесен в 2006 году на острове Новая Голландия для постройки многофункционального комплекса. Тогда же уничтожена лаборатория, где работал Менделеев.

2.
Дом 37 на 8-й линии В.О.
Здесь у барона Вревского за девять дней до дуэли обедал Пушкин. В 2006 здание снесено. На этом месте будет жилой дом.

3.
Флигель комплекса Французского благотворительного общества
Стоял на 13-й линии, 52 В.О. Разрушен вместе с садом и оградами в 2006. Здесь будет жилой дом.

4.
Казармы Преображенского полка
Снесли в 2005. Вместо них – жилищный комплекс «Парадный квартал».

5.
Здание ДК Первой Пятилетки
Вторая сцена Мариинского театра займет площадь двух разрушенных в 2005 году зданий – ДК и бывшего Литовского рынка.


(Time Out, №10 (118) )


Что-то заставляет меня скорбеть по разрушенным зданиям, как по умершим людям.
Обрывки истории утеряны и уже не принадлежат никому.
Мы выходили из домов с ощущением того, что больше в них не вернемся, а только в приступах колющей ностальгии будем проходить мимо и смотреть в окна с другой стороны улицы, но мы не догадывались, что даже этого нам не будет дано. Вместе с прошлым, вместе со старой любовью и ветхой памятью рушатся здания – случайные свидетели, и кирпичи опадают, как листья с деревьев…
Мой город меняет лицо. Заключает сделки с дьяволами в дорогих костюмах за бесценок впаривая им свою душу. И у меня уже нет сил писать о нем с большой буквы.

В полном одиночестве выйти на его улицы воскресным утром, когда он еще спит, засунув голову под крыло – это не подвиг, а, скорее, пятнадцать шагов по направлению к себе.
Солнце светит еще холодно, но ярко, улицы в районе Нарвской извиваются, как змеи, и ты идешь по ним, и у тебя с ними ничего не связано, и это самое лучшее, что можно придумать. Во влажном густом воздухе теней, в греющем бедро солнце, в зернистом асфальте под ногами, в неправильной геометрии чужих дворов, в многолетней пыли парадных лестниц очень просто представлять себя чистым листом, вырванным из тетради.
Я здесь – всего лишь лист из чужой тетради – сложите из меня самолетик или напишите стихи, а на что я еще гожусь?...



…Там немцы снимали фильм о войне, потому что во всей Европе не нашлось места более похожего на Германию весны 1945-го. Улицы, которые расселяют, улицы, дома на которых сносят, оставляя только горы изуродованных камней.
Улицы Шкапина и Розенштейна хватаются за руки через эти бреши, как Ромео и Джульетта перед смертью.
А на стене, обнажающей внутренности бывших квартир до сих пор можно различить нарисованных на кафеле лебедей и посуду во встроенном шкафчике…

взглянуть на влюбленных

@темы: Город

01:07 

"Когда ты начинаешь всматриваться в бездну, у тебя чай остывает" (с)
без слов...
просто люблю



тебя и город

@темы: Город, семь дорог Вэрской пустоши

13:23 

"Когда ты начинаешь всматриваться в бездну, у тебя чай остывает" (с)
Я шла сегодня по привычному пути в лабиринте городских окраинных дворов – по узкой проезжей части вдоль облезлого панельного дома. Впереди и чуть вправо росли два цепляющихся за утреннее небо деревца, а между ними стоящий в профиль стареющий темно-синий жигуль. Ветер мел пыль и прошлогодние листья поперек дороги, и в этой пыли шел голубь.
Я подумала, что это идеальный кадр.
Который совершенно не будет смотреться на статичной фотографии.
Вот если бы деревья вечно стояли там, машина вросла колесами в землю, небо застыло в безоблачной чистоте, солнце светило именно с такого ракурса и с такой силой, ветер не переставал мести пыль, а голубь так и не смог бы пересечь разбитый бледный асфальт, это было бы самой невероятно-прекрасной фотографией Города за всю его историю, самым точным слепком его неуловимого лица…

Я смотрю на Город сквозь линзу deep yellow
Однажды он разобьет ее, и бледно-желтые осколки выколют мне глаза

Город не пощадит никого
Если уж он, не дрогнув, уничтожил царственную семью, то что ему до толпы вымытых плебеев, прячущихся за современные фотоаппараты, дизайнерские туфли, рассохшиеся гитары, выделенные интернет-линии и прочий хлам…



Я вчера смотрела по телеканалу Города передачку «Книжный кризис» про нашу ныне-не-читающую нацию.
Гости программы делали гневные лица, голос за кадром печально и строго вещал о всеобщем отуплении. И все бы хорошо, все бы в соответствии с нынешними политическими настроениями… но все: и писатели-великотиражисты, и профессора, и литературные критики, и даже тот самый голос делали такие ляпы в своих речевках, что становилось смешно. И начинало казаться, что это такой тонкий элегантный юмор.
Снова убеждаюсь, что этот Город не просто был рожден безумным царем, потомков которого потом сожрал, но и воспитан вечно пьяными матросами.
И кто только назвал его культурной столицей?
Но, впрочем, давайте лучше вспомним серебряный век. Этих ничтожных, женоподобных, слабеньких пидрил и их уставших анемичных подружек.

И помянем Поэтов…


P.S. Между прочим, 18 апреля я иду слушать Гребенщикова. Да, в БКЗ, а что делать. Почему-то за ту же цену не отчаялась идти на концерт Ревякина...

@темы: Город

21:24 

расти

"Когда ты начинаешь всматриваться в бездну, у тебя чай остывает" (с)
Весна в Городе, и мне не хватает слов. Не хватает букв. Может быть архаичный Ъ придаст моим пространным речам основательности, реальности, укорененности?
Потому что хочется. Хочется иметь заветный кусочек земли, из которого я могла бы смело и гордо расти тем самым – той самой совокупностью веток, произрастающих из одного места – кустом ракиты, сирени, жасмина. И пахнуть своим собственным утерянным детством. А пахло оно этими вот кустами. И еще поездами, утренним сосновым бором, типографской краской новых книг, иногда – весной, иногда – раскаленным растительным маслом на сковороде, иногда – кошачьей шерстью.

Хочется написать длинный-предлинный пост, и рассказать вам про то, что страшно невероятно. И собственной потерянности, и бегущего времени – да даже не бегущего, а времени на вощеную нить которого меня стеклянной бусинкой нанизывает мой персональный бессердечный Дао, страшно за близких – бывают у меня периоды, когда я почти беспричинно боюсь аварий, гопников, болезней и иже с ними, страшно смотреть за пределы Города…
Расти бы мне кустом сирени и не мучаться бременем этого глупого, пугливого мозга…




Какие-то смешные московские барышни пишут о своей свеженькой, молоденькой любви к Петербургу. Дескать они один раз увиделись и потерялись, и вот уже друг другу в любви признались, и Питер-я-твоя-навеки и далее по тексту…
И вот интересно, они отдают себе отчет в том, что все, что успели сделать, попав в равнодушные объятия Города, это поцеловать одну из оброненных, холодных и уже не нужных масок? Город многолик – не просто ж так его зовут иногда Северной Венецией… этих венецианских масок у него без счета, и он с легкостью расстается с ними… как с палыми листьями.
И вот юная красавица поднимает с камней мостовой одну из них, и уже готова говорить с ней, верить ей, кичиться тем, что держала ее в руках. Не зная, что Город и без того каждый год пробует на вкус тысячи новых приемных детей, и до заезжих на неделю столичных первокурсниц ему нет никакого дела.
Город безразличен. Город нем. И безумен.
Мне бы хотелось ракитовым кусточком расти где-нибудь подальше от него…

На далекой псковщине, где люди говорят на таком диалекте, что правила русского языка со второго по девятый класс средней школы можно смело отменять. Мои корни тянутся в Скобаристан, мои хромосомы червячками выползли из псковской земли. А мозг запрограммирован Петербургом. Я употребляю в речи все шесть падежей, не ограничиваясь именительным и родительным…
Я куплю туалетную воду с запахом жасмина. Но кого я обману?

@темы: дверь в лето, Город

19:54 

под землей

"Когда ты начинаешь всматриваться в бездну, у тебя чай остывает" (с)
под землей всегда ветренно…
Под землей ветер гуляет по темным сырым прорытым муравьями туннелям. Туннелей немного – всего четыре. Современных муравьев нельзя назвать трудолюбивыми. Их можно назвать ленивыми. Похотливыми. Косолапыми.
Давно прошли времена, когда муравьи отдавали свои жизни и тела на алтарь фальшивого блеска новорожденного Города.
а под землей по-прежнему ветренно…
За ветром приползает стальная личинка, и ты залезаешь ей в брюхо, в обход глотки и желудка, короткой дорогой. И личинка уносит тебя под землю, чтобы отрыгнуть на другой окраине Города.
Ты больше не ходишь в любимчиках, и для тебя теперь любой район Города – окраина. Персонально для тебя Эрмитаж и Кунсткамера становятся спальным районом.
Но пока ты еще не вылез из-под земли, принюхайся внимательно. Чувствуешь? Нет, не чувствуешь. Можешь считать себя привыкшим к Городу в тот самый момент, когда ты перестаешь чувствовать запах метро: запах сырой земли, подземных озер, влажного гранита, машинного масла… [кстати, музей запаха метро находится на станции Достоевской]
Впрочем, забей. Тебя ждут наверху.
Там уже идет снег…

@темы: Город

17:48 

"Когда ты начинаешь всматриваться в бездну, у тебя чай остывает" (с)
в Городе можно утонуть, как в ванне
в которой ты поскальзываешься на куске мыла
и летишь в грязную мыльную воду
безобразный в своем неловком падении

так и в Городе…
поскользнувшись на мокрых камнях, ты теряешь равновесие и летишь, летишь, летишь, плывешь, теряя небо далеко под ногами и при этом не имея шансов достичь дна…
иногда мне кажется, что мои нервы слеплены из пастилы
поднеси ко мне зажигалку, и я стеку тебе на ладошку
здесь невероятно тяжело дышать…

я, видимо, перестала его любить…
однажды я изменила мужчине с Городом, а теперь я изменила Городу со скукой
он плывет в какой-то серой дымке, и мы больше не смотрим друг другу в глаза
Город мстит мне всеми известными ему методами
наверное, завтра у меня в метро украдут кошелек…


@темы: Город

20:39 

...Город...

"Когда ты начинаешь всматриваться в бездну, у тебя чай остывает" (с)

Этот Город – переплетенье иллюзий,
Наивных, жестоких –
Они скользят по спине
И вырастают в крылья
Среди камней одиноких,
Среди зеркал и сожженных писем
Напрасны усилья,
Потому что этот Город сильнее своих
Шестикрылых львов,
Неприступнее глухонемых дворцов
И обидчивее своих размалеванных дочерей…
Этот Город далеко не пламень –
Этот Город способен любую птицу
Превратить в камень.
Даже несуществующую.
Вот хотя бы чижик-пыжик –
маленьких холодный комочек,
на который молодежь и сопливые детки
без перерыва кидают монетки…
Это Город одноглазых фонарей,
скрипучих дверей
и луж, в которых отражается солнце,
А в него летят листья,
все в ржавчине и частых перепонцах,
Но многие не долетают до луж
и в гамаке ветвей виснут –
такие жалкие и беспомощные,
похожие не призрак…

@темы: Город, стихи

Новейшие сведения о Великой битве в комнатах

главная