Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
23:25 

книги 2015. часть 4

Savelle
"Когда ты начинаешь всматриваться в бездну, у тебя чай остывает" (с)
Попробую охватить все прошлогодние долги по книжным отзывам, которые тут читают ровно три с половиной человека.



Лоренс Даррелл "Александрийский квартет. Клеа"
"Роман есть акт гадания на кишках, а не отчет о матче в городки на первенство деревни!" (с)
Всегда страшно дочитывать серии, героев которых я стала воспринимать слишком лично: во-первых, жаль переворачивать последнюю страницу, а во-вторых, всегда есть опасность, что автор сделает что-то не так и в результате сольет всю историю, которую ты успел полюбить, — поэтому заключительную часть "Александрийского квартета" я отложила чуть ли не на веки вечные. Дело же еще и в том, что в последней книге описывается не новый взгляд на историю, а рассказывается, что случилось со всеми героями спустя несколько лет, а это-то и настораживает больше всего - страшно их не узнать.
Даррелл одновременно радует и печалит, потому что в последней книге Александрийского эпоса сбываются все возможные прогнозы. Тут и падения, и возрождения, и разгадки, и завязки новых историй, и нежность, и ужас - все вместе в одном клубке, но при этом с такой ясной, пронзительной, чистой и звенящей интонацией. Время продолжает испытывать героев и обнажает их больные или темные стороны. Дарли возвращается в Александрию и находит их одного за другим: изуродованного войной Нессима, увядающую под домашним арестом Жюстин, раздавленного и больного Бальтазара, потерявшую вдохновение Клеа - побитых, растерзанных, но готовых начинать жизнь заново. Они, если вдуматься, такие и есть, поверженные, но не сломленные, поэтому их даже не жаль. Некоторое отвращение вызывает только сам рассказчик, Дарли, который, в общем-то, всегда был противоречивой натурой, но к концу тетралогии он незаметно становится человеком, с которым я бы в разведку уж точно не пошла. Он с такой пренебрежительной легкостью отмахивается от Жюстин, от Мелиссы, от ее ребенка, стряхивает с себя все, что составляло его жизнь — становится легко поверить в язвительные слова Персуордена и понять его недоверие к главному герою. Персуорден же как раз был человеком, который не скачет по верхам, а роет вглубь, роет, роет, пока не оказывается на дне собственной могилы. Одна из историй и разгадок последнего тома как раз об этом, о Персуордене и его слепой сестре Лайзе, от которой ему пришлось отречься из любви и милосердия. Он, как вышло, был тем человеком, кому проще было смахнуть себя. И в том, как Лайза жжет его письма, хранимые годами, особенный знак прощания и беспощадной преданности — посмертно уничтожить по его желанию его лучшие тексты.
Тема смысла и предназначения творчества и поиска своего творческого пути у Даррелла действительно сквозная и звучащая едва ли не настойчивее темы города. Творчество здесь равно творению, выдумка — жизни, и сила намерения, пусть и безнадежного, становится движущей силой всего бытия. Так Жюстин продолжает искать свою дочь, зная, что та умерла. Так Персуорден вручает свое наследие в руки молодого и неопытного литератора. Так могила местного фрика Скоби удивительным образом становится священным местом паломничества всего окрестного района. Так дочь Мелиссы и Нессима и Лайза живут в придуманном для них писателями мире сказок и чудес. И так Клеа приходится, как кошке, отринуть старую жизнь с ее ошибками и сомнениями, чтобы начать все заново и взрастить все себе нового художника и новую женщину.
В конце все, что казалось странным, нелогичным и чуждым для этой истории, сглаживается. И, хотя в процессе чтения периодически ловишь себя на недоверии и ощущении неправильности всего происходящего, к окончанию книги фальшивые ноты выравниваются, и героев снова начинаешь узнавать. Даже романтический сахарный завершающий аккорд не кажется таким уж неуместным, потому что вполне понятно желание автора спустя столько муторных и сложных лет наградить любимых героев и подарить им некоторое подобие хеппи-энда.
Очень люблю "Квартет". Это одно из тех произведений, ради которых я вообще научилась читать.

Габриэль Гарсиа Маркес "Хроника объявленной смерти"
"Меня убили, Вене, голубушка" (с)
Маркес признавался в своей любви к мыльным операм и считал, что они обладают большим потенциалом и широким арсеналом выразительных средств. Что, в общем-то, неудивительно: все тексты Маркеса похожи на мыльные оперы высокого класса. В них истории распухают обилием сюжетных линий, которые текут то параллельно, то пересекаясь, а герои живут простой, безыскусной жизнью, разбавляя ее сплетнями и небольшими мелочными интригами - и в итоге штрих за штрихом, стежок за стежком перед читателем разворачивается большое детально выписанное полотно с портретами пылких нарциссичных мачо, скучающих любопытных кумушек, кротких, но мстительных служанок, самобытных мигрантов, высокомерных девиц, словоохотливых торговцев.
"Хронику объявленной смерти" легко рекомендовать для знакомства с Маркесом, потому что при малом объеме и сюжетной простоте она остается классическим произведением для своего автора, сохраняя все очарование магического реализма и чуткость к красоте повседневности. Повесть начинается с простой криминальной хроники: вот такой-то был убит там-то и тогда-то. Сухие неинтересные факты, которые, встреться они в газете, окажутся скучными и не несущими в себе интриги. Но рассказчик хватается за них и начинает разматывать клубок назад, минута за минутой, день за днем в прошлое, лицо за лицом, причина за причиной. Он проследит внутреннюю логику всего происходящего, развернет цепочки событий, которые привели к той или иной случайности, влезет в голову к незначительным вроде бы свидетелям, чтобы докопаться до их сокровенных мыслей и желаний. История, рассказанная задом наперед - не такой уж уникальный прием, но Маркес хорош именно тем, что не занимается изобретением головоломных техник и методик, а полностью раскрывает потенциал уже нам известных. Он не стремится удивить читателя, он его очаровывает. И вот уже перед нами не криминальная хроника, а сплетение человеческих судеб, каждая из которых по-своему драматична, каждая из которых протекает в обществе, тяготеющем к предрассудкам и соблюдению традиций.
К концу истории становится уже не так важно, был ли Сантьяго Насар действительно виновен в том, в чем его обвиняли, потому что ясно: его убили бы в любом случае. Гораздо интересней становится весь комплекс причин, приведший к ситуации, когда убийцы не хотят его убивать, даже неявно просят окружающих их остановить, но те бездействуют, а новость распространяется и заполняет собой все пространство, не касаясь разве что будущей жертвы, которую тоже никто не утруждается предупредить. Выходит такой своеобразный заговор общества, которое негласно назначает и жертву, и палача, и именно этот заговор и становится предметом исследования главного героя.
Я изначально закачала себе аудиокнигу, чтобы было чем развлечься во время четырехчасовой сдачи крови, но мне так понравилось, что я купила в итоге бумажный вариант. В котором, как оказалось, другой перевод, и финальная фраза Насара звучит немного иначе. В аудиоверсии он, держа в руках выпавшие из вспоротого живота кишки, говорил своей тете: "Меня убили, Вене, голубушка", - и в этой удивительной нежности умирающего было столько достоинства и отстраненности, я раз пять отмотала этот кусок и прослушала его заново. Мне он видится важным завершающим аккордом, окрашивающим всю историю в тона всепроникающей любви, способной вынести любую боль и несправедливость.
Маркес фантастичен, почему его никто не читает?

Янн Мартел "Жизнь Пи"
Один в лодке, не считая тигра
Еще одна аудиокнига, которую я импульсивно закачала перед выездом в деревню, чтобы слушать в дороге. Неожиданно она оказалась намного лучше, чем я ожидала.
Это не очень длинное и подробное, но очень внимательное исследование того, как в человеке взаимодействует ангельское и звериное, при этом опирается оно одновременно на изучение сути разных религиозных конфессий и особенностей жизни зоопарка. Все говорят об этой книге только как об описании многодневного плавания в одной лодке мальчика и тигра, но эту часть истории невозможно рассматривать отдельно. Только в контексте всей жизненной истории Пи, которая началась довольно экзотически - в семье директора зоопарка, отдававшего работе все силы. Дети растут рядом с животными, вольно и невольно узнавая их привычки и повадки, сравнивая с людьми, а рассказчик кроме того занят богоискательством, он на редкость восприимчив, пластичен и умудряется одновременно посещать храмы трех основных конфессий, строя между ними мосты, а не границы, как привык строить мосты между людьми и зверями. Он живет между Богом и зверем, и именно это мироощущение кристаллизуется, развивается, достигает кульминации во время путешествия в шлюпке, и вот тут начинается история преодоления и выживания.
Мне не понравилось только, что отдельные сцены выписаны карикатурно и поверхностно, они будто бы упрощают весь текст. Можно было как-то серьезнее, хотя это и увеличило бы объем. А в целом - очень достойная книга.

Лин Ульман "Прежде чем ты уснешь"
"Есть много способов умереть" (с)
После "Благословенного дитя" я ожидала от Лин Ульман большего. А тут получилась какая-то сумбурная книжка про семью, члены которой живут кое-как, связывают себя с людьми, которые им не нужны или не подходят, рожают детей, которые потом не могут найти себе места, - а все вместе они заняты, по большому счету, убиением себя, каждый своим способом. Никто не находит успокоения ни на родине, ни в эмиграции, никто не говорит друг с другом, сестры старшего поколения не могут поделить мужчину даже после его смерти, сестра главной героини занята изобретением способа самоубийства, а сама главная героиня спит со всеми подряд, не довольна собой и постоянно фантазирует в целях защиты, заменяя фантазиями действие. Все вместе боготворят дедушку, который будто бы был крутым перцем, хотя на самом деле был тем фактором, который положил начало тотальному разобщению всех женщин в семье, и ко времени, описываемому в романе, все они предстают ужасно друг от друга уставшими, растерянными и одинокими, но продолжающими искать воображаемого дедушкиного одобрения и любви.
Книжка чудовищная и опустошающая, как часто и бывает у норвежцев, которые от шведов, к примеру, отличаются именно этим пессимизмом и обреченностью. И, конечно же, мотивацию скандинавских героев всегда сложно получается понимать, а в данном случае скорее не получается.

Сильвия Аваллоне "Стальное лето"
Из жизни итальянской глубинки... или российской... а не, все-таки итальянской...
На эту книжку я возлагала надежды, хотя возраст автора и настораживал. Но мне нравятся фильмы и книжки о перипетиях девичьей дружбы (которой, видимо, у меня самой в детстве было недостаточно), поэтому я дала Сильвии Аваллоне шанс. А получился, собственно, очевидный провал читательского года.
Обложка и аннотация обещают книгу о дружбе двух девочек, а в действительности это книга о суровой и бесперспективной жизни маленького нищего промышленного городка в Италии, которая почему-то очень сильно напоминает жизнь любого российского села: алкоголизм и наркомания, безработица, безграмотность, замученные домохозяйки, опустившиеся мужики, подростки, занимающиеся сексом на субботних дискотеках, всеобщий разброд и шатание. Таков общий фон настроений, и понятно, что вырасти здоровым человеком в такой среде не просто. Сюжет развивается вокруг жизни двух семей, дочери из которых дружат, но автор так и не может решить, книгу о ком и о чем она пишет: о взрослении девочек из социальных низов, о непринятии инаковости, о семейных проблемах и восстании домохозяек или вообще производственный роман. Поэтому она мечется от одного к другому, но выходит не лоскутное одеяло, а какой-то винегрет, изрядно приправленный машинным маслом, потому как кульминационная сцена связана как раз с заводом и нарушением техники безопасности.
А вишенка на торте - это рыдания нищих итальянцев по поводу 9/11. Что это было, к чему? Сюжетно эта сцена никак и ни с чем в романе, чуждом политики, не связана, она просто вставлена и всё. А герой, записывающий своего пупса на видео в телефоне и восклицающий, мол, в интернет выложу - в 2001-то году - вообще ржачно.
Резюме: привычка дочитывать книги - вредная.

@темы: с запахом типографской краски, impressions

URL
Комментарии
2016-01-04 в 10:34 

Lum
Все имена вымышлены, совпадения случайны.
спасибо тебе!

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Новейшие сведения о Великой битве в комнатах

главная